Люди меча - Страница 20


К оглавлению

20

— С мушкетонами нельзя! — решительно замотал головой кавалер. — Не пропущу! Оставляйте здесь.

— Зачем тебе ружья, дикарь?! — взорвался Росин. — Ты все равно не умеешь ими пользоваться!

— Нельзя! — рыцарь с надеждой оглянулся на пикинера, сонно наблюдающего за перебранкой и положил руку на рукоять меча. — Не пропущу!

— Ты что-то сказал, чухонец? — Росин сунул руку в широкий рукав рясы, и тут услышал позади тревожное ржание. Оглянулся. Опричник, горяча коня, крутился на одном месте, ожидая окончания спора. Костя тяжело вздохнул и выпрямился в седле: — Семен! Собери пищали, подвяжи на спину своему коню и отведи Семен Прокофьевичу.

Холоп спрыгнул на мост, в несколько минут собрал огнестрельное оружие отряда, перетянул ремнем, перекинул через спину чалого коня и под уздцы отвел обратно к Зализе.

— Ну, теперь доволен? — кивнул Росин ливонцу и не дожидаясь ответа, дал шпоры коню. Холопы немедленно сорвались следом, и начальнику караула пришлось шарахнуться с моста в сторону — чтобы не затоптали.

Некоторое время рыцарь смотрел путникам вслед, потом раздраженно сплюнул:

— Ладно, еще встретимся, — и пошел обратно в тень.

Конный же отряд, сорвавшись с места, продолжал мчаться все тем же стремительным галопом, оставляя позади одну версту за другой. Разумеется, Костя понимал, что домчаться до замка Сапиместской фогтии за один день он не успеет, но стремился пройти за первый переход как можно большее расстояние. Они неслись вскачь примерно час, после чего холопы перекинули седла на заводных коней, и отряд помчался дальше. Через час настал черед принять всадников на спины третьей смене скакунов.

Первым не выдержал Костя — отбив о седло всю задницу, он перешел на более спокойную рысь, и бешенная гонка превратилась просто в быструю езду. Тем не менее, еще задолго до темноты они добрались до Дерпта, обогнули его, не въезжая в город и повернули в сторону Пернова, достигнув к концу дня реки Педья.

Здесь Росин и приказал разбить походный лагерь — без палаток и шатров, но с костром, чтобы сварить нормальную кашу на ужин и на завтрак. Свернуть такой лагерь можно было так же быстро, как и развернуть — а посему с рассветом отряд двинулся дальше, на развилке перед следующей рекой повернув в сторону Вайсенштайна. Здесь боярин снова перешел на галоп, желая узнать — успеют бывшие «ливонцы» отреагировать на появление конного отряда, или он застанет их врасплох?

По узкой, но гладкой ухоженной дороге они домчались до цели своего путешествия примерно за два часа, перейдя в густом яблоневом саду на шаг, дабы дать скакунам возможность отдышаться и немного остыть, и спустя еще десяток минут увидели замок.

Сложенный из темно-красного кирпича, он представлял собой прямоугольное знание почти пятидесяти метров в длину и двадцати в ширину, с единой двускатной крышей из покрытой мхом черепицы. Фасад, смотрящий в открытое поле, возвышался на высоту девятиэтажного дома, причем его органичную часть составляла круглая башня со множеством бойниц, с каменными зубцами и флагштоком наверху. Левую сторону фасада венчала махонькая, укрытая островерхим шатром башенка с тремя узкими бойницами и тремя же круглыми окнами над ними, а рядом с узкими бойницами на высоте трех человеческих ростов над землей раскрывались широкие и высокие окна в готическом стиле. Уходящие в дубовые заросли тылы замка строители сделали примерно втрое ниже фасада, однако искать черный ход Росин не собирался. Он спешился у дубовых, обитых толстыми железными полосами и многократно проклепанных ворот, толкнул дверь калитки. Та, естественно, не поддалась.

Гость отступил на несколько шагов назад, поднял голову.

— Хоть бы спросили, кто пришел, что ли?

Сверху неожиданно донесся детский плач, который смолк так же резко и внезапно, как начался.

— У-У-У — разочарованно потянул Росин. — Оказывается, и здесь детский сад появился. Погрязли рыцари в пеленках Эй, есть кто живой?!

Никто не откликнулся.

— Ау, люди! — еще громче закричал Костя. — Пустите доброго человека, а не то он выломает дверь.

— Подождите, у нас обед, — откликнулось какое-то из окон.

— Еще чего! — хмыкнул Росин, и выкрикнул фразу, понятную только тем, кого он рассчитывал увидеть: — Дайте жалобную книгу!

Наверху загрохотало, и из окон высунулось сразу несколько голов.

— Чего смотрите? — миролюбиво поинтересовался гость. — Ворота открывайте, кабанчика закалывайте, вино на стол ставьте. Баньку можете не топить, я поутру в реке купался.

— Ешкин кот! — наконец-то узнали его хозяева. — Да ведь это же мастер из «Шатунов»! Клепатник, а ну бегом к воротам! Тащи его сюда!

Спустя несколько минут Росин уже сидел в уже знакомом ему большом зале. Он увидел все те же грубо сколоченные лавки, столы, составленные из положенных на козлы сколоченных из досок щитов, на которых во множестве стояли блюда с мясом, порезанной на крупные куски капустой, печеной рыбой. Правда, на этот раз тут имелись еще и крупные казаны с какой-то похлебкой, пахнущей вареной убоиной и миски с рассыпчатой белой сарацинской кашей— то есть, вареным рисом. Разумеется, здесь же возвышались и кувшины с вином.

Правда, на этот раз среди мужчин за столами восседали и женщины, одетые, не смотря на жару, в парчовые платья. Как минимум каждая вторая из них держала на руках по завернутому в полотняные пеленки младенцу. Время от времени малютки начинали хныкать, и матери, ничуть не стесняясь окружающих, обнажали грудь и начинали их кормить.

20